Это интересно!

Эрмитаж в блокадном Ленинграде Во время блокады Ленинграда в здания Эрмитажа попадали снаряды, но сотрудники героически сохранили коллекции и само здание. Эрмитажная команда Местной противовоздушной обороны (МПВО) дежурила на крышах Эрмитажа при воздушных тревогах, круглосуточные дежурства велись и в залах. Осенью и зимой 1941 года бывало до полутора десятков воздушных тревог в сутки. Всего в здания музея попали тридцать снарядов, выпущенных из дальнобойных орудий, и две авиабомбы. Более 20 тысяч квадратных метров стекла было выбито из окон и световых фонарей, полностью оказались разрушены отопительная и водопроводная сети. Источник: Государственныйц музей Эрмитаж Пушкинский музей в Москве В годы войны музей пострадал от налетов немецкой авиации. Первые снаряды попали в него уже 22 июля.  В ночь 7 августа во время массированного налёта на территорию музея упали десятки зажигательных бомб. Одно из панно Александра Головина погибло в огне, но большую часть возгораний сотрудники музея сумели потушить собственными силами. В отчетах музея их героический подвиг описывается скромно: «пожар ликвидирован и потушен собственными силами». Источник: Культура.РФ   Третьяковская галерея  Государственной Третьяковской галерее была развернута колоссальная работа по эвакуации и демонтажу экспозиции. Впервые за историю музея в кратчайший срок все картины были сняты  со стен, вынуты из рам и освобождены от подрамников. Большие полотна накатывали на валы, заключали в металлическую оболочку, запаивали и упаковывали в ящики с хорошей изоляцией.  4 июля началась упаковка в ящики особо ценных произведений «первой категории». В середине лета с Казанского вокзала  в Новосибирск отправился  эшелон не только с экспонатами Третьяковской галереи (первой очереди), но и Государственного музея нового западного искусства, Государственного музея изобразительных искусств имени А.С.Пушкина, Музея восточных культур. Сопровождали груз сотрудники разных музеев.  К началу 1942 года в Новосибирском театре оперы и балета сосредоточили множество музейных ценностей из разных городов. (Источник: Третьяковская галерея) Это сильные истории не только о спасении, но и о цене, которую иногда платит культура на войне. Источник фото: Государственный музей Эрмитаж, официальный сайт 

«Пожарный вопрос – вопрос общественный, захватывающий всех и вся. Он одинаково важен и для Казани, и для Саратова, и для Астрахани, и для Тобольска или Омска в Сибири. Во всяком общественном деле первенствующую роль должно играть единодушие. На нем зиждется успех всякого дела.» Граф Александр Дмитриевич Шереметев, основатель Соединенного пожарного общества, для журнала «Пожарный», 1892 год

Начало производства заводом № 6 ГУТАП НКТП СССР пожарных автонасосов на шасси ЗИС-11 было вызвано несколькими причинами. Первое – необходимостью укомплектования пожарных команд больших городов современной автотехникой. Второе – созданием пожарного автонасоса с мощным двигателем, способным улучшить показатели центробежного насоса 4АД-90. Третье – использовать более грузоподъёмное шасси с учётом конструктивных недостатков автонасоса на шасси ГАЗ-АА, вызванных значительной перегрузкой базового шасси. Автонасос выпускался на специализированном длинномерном шасси ЗИС-11. Имел четырёхтактный, шестицилиндровый двигатель мощностью 73 л.с. Зажигание двойное – от аккумуляторной батареи и от магнето. Два бензобака общей ёмкостью 120 л размещались под сидениями кабины и кузова. Передача крутящего момента от коробки передач к заднему мосту и насосу осуществлялась четырьмя карданными валами через дополнительную коробку. Пожарный насос - центробежный, двухступенчатый, высокого давления 4АД-90 (позднее - модернизированный Д-20), имел рубашку для циркуляции воды, обогревающую насос и соединённую с радиатором двигателя. Изготавливался из чугуна и устанавливался в задней части шасси, закрываясь сверху кузовом, с боков - дверками и сзади - отстёгивающимся фартуком. Производительность его составляла около 1400 л/мин. (23 л/с) при напоре в 80 м вод.ст. Насос имел два приёмных штуцера(всасывающих патрубка) по 100 мм каждый и четыре выкидных напорных штуцера (патрубка) по 76 мм с вентилями, по два с каждой стороны машины. На насосе устанавливались вакуумметр и манометр. Кабина водителя двухместная, открытого (позднее - закрытого) типа с двумя дверьми. Каркас кабины деревянный, облицован листовой сталью. Нижняя часть кузова закреплялась к лонжеронам шасси и служила сиденьем для команды. Под сиденьями имелись три сквозных ящика для укладки пожарного инструмента. Верхняя часть ящиков служила спинкой для команды. На ней имелись кронштейны для установки: трёхколенной раздвижной лестницы, лестницы-палки, штурмовки, багров и лотков для укладывания всасывающих рукавов. В верхней части кузова помещался водяной бак первой помощи ёмкостью в 360 л. Сзади кузова устанавливался прицепной крюк для крепления задней катушки с выкидными рукавами. По бокам кузова имелись кронштейны для крепления боковых катушек. Конструкция автонасосов критиковалась современниками за большую длину (с рукавной катушкой – 7,5 м) и, соответственно, малую манёвренность. Пожарные автонасосы ЗИС-11 на местах проходили разного рода модернизации, например, московская пожарная охрана устанавливала на нём дополнительные осветительные приборы. Наиболее известная рационализация конструкции была проведена пожарной охраной Ленинграда во второй половине 30-х годов и включала в себя улучшение отдельных узлов и агрегатов автонасоса и оптимизацию размещения ПТВ. За период 1933-1937 годов выпущено свыше 1200 пожарных автонасосов этого типа. До наших дней сохранилось несколько восстановленных экземпляров автонасоса на шасси ЗИС-11, лучший из которых находится в Санкт-Петербурге. Он принимает участие в парадах и показах пожарной техники. Фото-1     Пожарный автонасос на шасси ЗИС-11. Фото-2     ОСТ-7613 НКТП. Автомобиль пожарный. Автонасос ЗИС-11. Фото-3     Автонасос на шасси ЗИС-11, восстановленный пожарной охраной Санкт-Петербурга. Фото Владимира Фёдорова. Источник: Карпов А.В., автор серии книг «Пожарный автомобиль в СССР». Ознакомиться с историей пожарной техники можете здесь

«Воин подвергает свою жизнь опасности на войне, которая, слава Богу, представляет собою редкое явление, – пожарный и денно и нощно должен быть готов к смерти. Вот его самозащита.Вскакивая по тревоге, он не знает, вернется ли домой, увидит ли снова свою жену, детей…  В основе службы пожарному делу лежит евангельский тезис: «Нет больше сея любви, аще кто душу положит за други своя».  Граф Александр Дмитриевич Шереметев, основатель Соединенного пожарного общества, для журнала «Пожарный», 1892 год.

23 февраля 1991 года в Ленинграде произошла одна из самых трагических страниц в истории городской пожарной охраны. В тот день загорелась фешенебельная гостиница «Ленинград». Огонь, вспыхнувший в номере на седьмом этаже из-за неисправного телевизора «Рекорд», за считанные минуты охватил пластиковую отделку коридоров и верхние этажи. В дымовом плену оказались сотни людей. Пожар унес жизни 16 человек: 9 пожарных, сотрудника милиции и 6 гражданских. После этой трагедии в петербургском гарнизоне 23 февраля – День защитника Отечества – стал не только праздником, но и днем памяти погибших коллег. Среди заблокированных тогда в номерах на верхних этажах «Ленинграда» оказалась и известная французская актриса русского происхождения Марина Влади – вдова Владимира Высоцкого. Она приехала в Ленинград на съемки фильма режиссера Евгения Татарского «Пьющие кровь» – мистического триллера по повести Алексея Толстого «Упырь». Проснувшись от удушья, Марина не поддалась панике. Оценив обстановку, она намочила простыни и полотенца, заткнула щели под дверью, чтобы сдержать дым. Пути к эвакуации по лесницам уже отрезало огнем. Единственным шансом оставалось окно. Распахнув его, актриса вскочила на подоконник. Внизу кипела работа: площадь перед гостиницей заполняли пожарные машины, люди в панике кричали.  Ирония судьбы заключалась в технике: даже максимально выдвинутая стрела пожарной автолестницы не доставала до подоконника. Собрав всю свою смелость, Марина шагнула в пустоту. Ей нужно было попасть на крошечную метровую площадку лестницы. Прыжок оказался ювелирно точным. Ее буквально поймал молодой пожарный, который мертвой хваткой удерживал люльку и корректировал ее падение. Марина Влади не осталась в долгу. Потеряв в огне все свои вещи, она тем не менее нашла способ помочь тем, кто рисковал ради нее жизнью. Через режиссера Евгения Татарского актриса передала часть своего гонорара за фильм спасителям: 3000 рублей младшему сержанту внутренней службы Павлу Шестаку – тому самому пожарному, в руки которого буквально выпрыгнула из огня, и и 2000 рублей старшему сержанту внутренней службы Николаю Егорову – водителю пожарной автолестницы, который обеспечил возможность спасения. Но самым важным жестом стала передача 10 000 рублей семьям погибших пожарных. Для начала 1990-х годов, когда страна жила в условиях дефицита и инфляции, это были огромные деньги. Позже в интервью она вспоминала, что спаслась только потому, что «сумела не потерять голову». А свою благодарность спасателям она доказала не просто словами, а реальными поступками, разделив свой гонорар с теми, кто оказался рядом в самый страшный час. Марина Влади. Фото: globallookpress

Вот как о тех событиях вспоминал ветеран пожарной охраны Ленинграда В. Дехтерев на страницах пожарной многотиражки «На страже Ленинграда»: «… В 1933 году наша промышленность начала кислородно-изолирующие противогазы и принадлежности к ним. Ожидалось получение таких противогазов и для пожарных города Ленинграда. Встал вопрос - как правильно применить новую технику? Как организовать за ней уход? Решено было познакомиться к постановкой дела у горноспасателей. Ведь горноспасатели на протяжении многих лет применяют кислородные противогазы при тушении пожаров в шахтах. С этой целью в Донбасс были командированы я и Г. Селицкий. После упорной учёбы в течение месяца на одной из горноспасательных станций был сдан экзамен, и мы вернулись в Ленинград для подготовки организационных. мероприятий по включению в расчёт новой техники. При разработке документации к других вопросов происходили часто споры, так как часть командного состава не верила в новую технику и предлагала новые противогазы раздать в пожарные части. Помог случай. 18 февраля 1933 года в подвале многоэтажного дома по Международному проспекту возник пожар. Подвал был сильно задымлен. Находящиеся на вооружении противогазы помощи не оказали. Тут вспомнили, что из Донбасса привезли кислородный противогаз системы Фесенко. Вызвали на пожар меня и предложили на практике продемонстрировать работу нового противогаза. Пожар был быстро ликвидирован. После итого случая в противогаз поверили. Решено было по образцу горноспасательных частей, с учётом нашей специфики, организовать отделение газодымозащитной службы, подобрать наиболее опытные кадры, обучить их на специальных курсах, оснастить необходимым оборудованием. Так было создано первое отделение ГДЗС, которое 1 мая 1933 года было включено в боевой расчёт.» Примерно в то же время отделение ГДЗС появляется в пожарной охране Москвы. Позднее, под нужды этих отделений мастерскими Москвы и Ленинграда были изготовлены специальные пожарные автомобили газодымозащитной службы. Удивительный факт, но первое применение кислородного противогаза Фесенко попало в кадр фотообъектива, сохранив для нас образ первых газодымозащитников СССР. Фото-1     Газодымозащитник В. Дехтерев готовит к работе кислородный противогаз системы Фесенко. Фото-2     Автомобиль ГДЗС Московской краснознамённой пожарной охраны. Фото-3     Автомобиль ГДЗС Ленинградской пожарной охраны. Источник: Карпов А.В., автор серии книг «Пожарный автомобиль в СССР». Ознакомиться с историей пожарной техники можете здесь

25 июня 1942 года Севастополь жил под огнём. Город держался в осаде, и каждый час мог стать последним для людей, зданий, архивов, музеев. В этот день в крышу здания знаменитой панорамы «Оборона Севастополя 1854-1855 гг.» попал вражеский снаряд. Начался пожар. Разрушенное здание Севастопольской панорамы. Фото Л.А.Кудельского, 1948 г. Источник: pastvu Опасность была не только в том, что горело музейное здание. Под угрозой оказалось огромное батальное полотно Франца Рубо – живописная панорама, на которой была запечатлена первая оборона Севастополя. Это был не просто музейный экспонат. Для города полотно стало зримым доказательством стойкости, памяти и преемственности поколений защитников. Первыми пожар заметили курсанты курсов средних командиров Береговой обороны. Они не стали ждать приказов. Поднялись в горящее здание, добрались до зала панорамы и начали делать то, что в обычных условиях потребовало бы сложной музейной подготовки: отрезать и снимать холст по периметру. Только происходило всё под обстрелом, в дыму, жаре и спешке. К курсантам присоединились пожарные. Люди получали ожоги, задыхались от дыма, но продолжали выносить из здания фрагменты полотна и другие экспонаты. Особенно важную роль сыграли севастопольские пожарные Иван Пахомов и Пётр Пащенко: на грузовиках они доставили 86 уцелевших фрагментов панорамы на борт лидера эскадренных миноносцев «Ташкент». Дальше началась уже морская часть спасения. Экипаж «Ташкента» под командованием капитана 3-го ранга Василия Ерошенко вывез фрагменты панорамы из осаждённого Севастополя вместе с ранеными. Корабль дошёл до Новороссийска, где части полотна аккуратно упаковали и сохранили. Уцелело около 85% произведения. После войны панораму несколько лет восстанавливали художники-реставраторы, среди которых были и ученики Франца Рубо. Их задача была почти ювелирной: вернуть единство огромной картине, пережившей огонь, разрезы, эвакуацию и войну. 16 октября 1954 года, к столетию первой обороны Севастополя, панораму снова открыли для публики. И в этом событии была особая точность: полотно, посвящённое защитникам города XIX века, само стало участником другой обороны – уже в годы Великой Отечественной войны. Нынешняя панорама — это не механическая копия, а художественное переосмысление легендарного полотна Франца Рубо. Павел Соколов-Скаля, возглавлявший бригаду советских живописцев, придерживался мнения, что Рубо находился в жёстких рамках императорского заказа и потому не имел возможности запечатлеть многих достойнейших участников обороны. Чтобы восстановить историческую справедливость, художники обратились за помощью к военным специалистам. Совместно они проработали архивные документы и выявили имена тех защитников, чьи подвиги народ не забыл. Именно так в панораму вошли новые сцены: знаменитый хирург Пирогов прибывает на перевязочный пункт Малахова кургана, легендарный матрос Кошка возвращается на бастион, рядом с мортирой оказываются дети, в бою показан матрос Трофим Александров, а также разворачивается атака английской кавалерии на III бастионе. Кроме того, акцент сместился на линию затопления кораблей — она стала заметнее, а в районе Лазаревских казарм отчётливо прописаны резервные силы в составе трёх полков. Восстановленное полотно панорамы Оборона Севастополя: размеры полотна поражают своим масштабом: 115 метров по окружности и 14 метров в высоту. Общая площадь картины - 1600 квадратных метров. Автор фото: Марина Алгаева. Источник: rasfokus Иногда история сохраняется не в тишине архивов, а в дыму пожара. Смотреть другие материалы проекта «Подвиг пожарных в годы Великой Отечественной войны».

Это скромное деревянное строение простояло запертым более 14 лет. И только летом 2025 года оно снова распахнуло двери для посетителей. Речь идет о пожарном сарае в музее-заповеднике А.П. Чехова «Мелихово». Построенный в 1896 году, сарай – один из немногих аутентичных памятников усадьбы, дошедших до наших дней. Он расположен к северо-востоку от дома Чехова, но есть важная деталь: исторически этот участок не принадлежал усадьбе. Он был деревенским, общественным. И это многое объясняет. Именно Чехов, а не помещик, инициировал строительство. Почему? Пожары в Мелихове случались с пугающей регулярностью. Уже 29 марта 1892 года (в первый год жизни в усадьбе) писатель сообщал Лике Мизиновой: «Ночью рядом с нами, бок о бок, сгорела дотла усадьба помещицы Кувшинниковой... Наши дом и сад были ярко залиты огнем, в церкви звонили, народ шумел, а мы ничего не видели и не слышали, потому что крепко спали». В январе 1895-го усадьба Кувшинниковой загорелась вновь. А 8 октября того же года сильный пожар случился уже в самой деревне. Чехов, как земский врач и неравнодушный человек, не мог оставаться в стороне. Он загорелся идеей организовать настоящую противопожарную службу в Мелихове. Начались хлопоты о строительстве пожарного сарая, закупке оборудования и даже устройстве пожарного пруда. К осени 1896 года сарай был готов. Что сегодня можно увидеть внутри? Экспозиция – это наглядное пособие по деревенской пожарной охране конца XIX века. Здесь представлены: Телега и бочка – главный «пожарный автомобиль» того времени. Ведра, топоры, ухваты, вилы, багор, лом – всё, что могло пригодиться для разбора завалов и тушения. Колокол – деревенская «сирена», созывавшая жителей на пожар. Лестница – без нее на мелиховских чердаках делать было нечего. Но настоящая жемчужина экспозиции — пожарный насос, созданный Густавом Листом – основателем производства отечественной противопожарной техники (в 1863 году открыл в Москве первое производство противопожарного оборудования). Пожарные насосы Густава Листа славились на всю Россию и за ее пределами своей надежностью и рабочими качествами. Этот знаменитый пожарный сарай – не просто хозяйственная постройка. Он – живое свидетельство того, что Чехов был не только гениальным писателем, но и деятельным, ответственным человеком, который заботился о безопасности своих соседей и крестьян. Он не ждал, когда сгорит его собственный дом, – он действовал. Фото: Музей-заповедник А.П. Чехова «Мелихово»

«Пожар» – это идеальный случай бессмертия детской книги».Лев Токмаков Замечено, что стихи Маршака для детей насыщены огнём. Всё дело в том, что в раннем детстве мальчик и его семья пережили пожар в собственном доме. Писатель говорил, что его самое первое яркое воспоминание из детства – это огонь, охвативший занавески, мама, быстро и с волнением его одевающая, непонятное чувство какого-то очень уж глубокого страха. В стихах Маршака мы не раз встретим огонь. Ведь он всегда сам с осторожностью к нему относился и старался передать эту настороженность и внимательность детям. Действительно, тема огня, пожара – одна из самых притягательных и завораживающих для детей. В их понимании пожарный – самая героическая профессия, а пожарная машина создана для опасных и благородных приключений. Вот почему книга С. Маршака «Пожар» с иллюстрациями В. Конашевича издавалась целых 28 раз, начиная с 1923 года. Она не устарела, не сошла со сцены и продолжала жить в старых и новых картинках своего лучшего иллюстратора Владимира Конашевича. Перед вами последний обновленный авторами вариант, который вышел в 1952 году. Теперь действие книги разворачивается на фоне современного города: на смену пожарным упряжкам пришли пожарные машины, а на месте одноэтажных домов выросли многоэтажные здания. Заново иллюстрируя «Пожар», Конашевич долго и внимательно присматривался к работе пожарного депо в Ленинграде, расспрашивал пожарных, скрупулезно зарисовывал новые машины. Но и в тексте и на картинке осталась любопытная деталь, давно исчезнувшая из современного пожарного дела, смысл которой стоит пояснить детям: по количеству сигнальных шаров, которые дозорный поднимал над каланчой, судили об интенсивности пожара и примерном направлении места возгорания. Легкая рифма, увлекательный сюжет, выразительные красочные рисунки позволяют считать «Пожар» Маршака и Конашевича непревзойденным шедевром литературы «для маленьких». Такое издание «Пожара» (как, впрочем, все детские произведения Маршака с иллюстрациями В.М. Конашевича) обязательно должно быть у всех детей и их родителей. Рекомендуется родителям для чтения вслух детям младшего дошкольного возраста, а также для разглядывания и обсуждения картинок. Источник А мы рады сообщить, что на нашем  портале появился новый раздел «Книги детям о пожарной безопасности». Заходите в гости!

«Вместе с Моргуновым и Вициным мы как-то подожгли продовольственную палатку. Однако наказания мы не понесли, так как «поджигателями» были по воле автора сценария фильма «Пожара не будет». И, хотя я играл роль «несерьезного» сварщика, я понял, что пожарное дело серьезное и трудное... Наверное, не менее трудно и издавать журнал для пожарных. Ведь тут надо знать тонкости не только пожарные, но и журналистские. Поздравляя коллектив журнала «Пожарное дело» со славным его 50-летием, желаю ему дальнейших творческих успехов.» Народный артист СССР, Юрий Никулин (Журнал Пожарное дело №3, 1975г.)

«Трудно себе представить масштаб катастрофы, если бы поистине героическими действиями пожарных подразделений не был локализован пожар, если бы пламя перекинулось на примыкающий 3, и далее, на 2 и 1 энергоблоки. Это легко могло произойти, учитывая незначительную огнестойкость материалов покрытий крыш машинных залов». Заместитель министра энергетики и электрификации СССР, 1982-1986 гг. Г.А. Шашарин   

«На мой взгляд, речь надо вести о чуде! Да, я не оговорился - именно о чуде. Ветер, который нес смертельное облако, быстро, буквально в течение нескольких минут сменился на северный. И облако прошло мимо Припяти, города, где жили атомщики. Если бы облако накрыло город, то прогнозы западной прессы (о тысячах облученных и погибших) были бы близки к реальности... Но, повторяю, свершилось чудо...» Академик Юрий Израэль (возглавлял в 1986 г. Госкомгидромет СССР и руководил работами по мониторингу радиационной обстановки после аварии на ЧАЭС).

«Пожарные боролись с огнем в условиях мощного радиационного излучения, в токсичной атмосфере сильного задымления, на высотах от 12 до 70 метров при постоянной угрозе обрушений.» Майор внутренней службы Леонид Петрович Телятников, Герой Советского Союза, Герой Чернобыля.

«Взрыв в реакторе — это было страшно. Пожар в реакторе — ещё страшнее. Ночной кодовый сигнал со станции гласил: «Один, два, три, четыре». Эти цифры означали все виды опасности: ядерную, радиационную, пожарную, взрывную. Последствия — ближайшие и отдалённые — предсказать было невозможно. Наверное, именно в тот миг я и вспомнил Бога…» Н.И. Рыжков, Председатель Совета Министров СССР 1985-1990гг.

В доме у Пушкиных в Захарове постоянно жила их родственница - молодая, красивая, но психически больная девица. Полагая, что ее можно вылечить испугом, родные, проведя рукав от пожарной трубы в окно, хотели обдать ее внезапным холодным душем. Она действительно испугалась и выбежала из своей комнаты. В то время Пушкин возвращался с прогулки из рощи.- Братец, — закричала помешанная, — меня принимают за пожар. - Не за пожар, а за прекрасный цветок! — отвечал Пушкин. — Ведь и цветы в саду поливают пожарной трубой. Из книги «Сквозь призму пламени» А.П. Симонов, А.Л. Зеленин, Центрально-Черноземное книжное издательство, 2011г.

Князь В.А. Долгоруков, являясь генерал-губернатором Москвы (1865-1891), однажды собрал военных и полицейских чинов для обсуждения положения дел с обороной города на случай войны. На этом совещании присутствовал полицмейстер Москвы Огарев, которого князь Долгоруков спросил, что он будет делать, если опять французская армия будет наступать на Москву. Огарев, не задумываясь, ответил, что он прикажет стрелять по наступающим французам из Царь-пушки. Когда же Огареву возразили, что у Царь-пушки всего 4 ядра, он ответил: «А я буду посылать своих пожарных таскать их назад!» (Огарев, будучи в 60-х годах XIX века московским обер-полицмейстером, прославился введением в пожарных частях Москвы одномастных лошадей). Из книги Симонов А.П., Зеленин А.Л. Сквозь призму пламени.  Интересные факты о Царь-пушке: Сделана, но НЕ стреляла (спорный вопрос):Долгое время считалось, что Царь-пушка никогда не стреляла. Однако современные исследования показали, что в канале ствола остались следы порохового нагара. Большинство историков сходятся во мнении, что пробный выстрел был произведён (вероятно, в конце XVI или начале XVII века), но в боевых действиях орудие участия не принимало. Сами гигантские чугунные ядра, лежащие рядом, — чисто декоративные (вес каждого около 2 тонн), для такого калибра нужны были каменные ядра. Зачем её сделали?Отлита мастером Андреем Чоховым в 1586 году, в царствование сына Ивана Грозного – Фёдора I Иоанновича. Предполагалось, что пушка будет стрелять дробом ("картечью") для защиты подступов к Кремлю со стороны Красной площади и Спасских ворот. По задумке, она должна была оборонять главные ворота, но так и не встала на боевое дежурство. Почему "Царь"?Название связано не только с огромными размерами. На стволе отлито барельефное изображение царя Фёдора I на коне (отсюда "Царь"). Кроме того, это был самый большой "царь-калибр" того времени. Аналогично появилось название "Царь-колокол" (рядом с ней). Символ, а не оружие.Царь-пушка – это замечательный памятник русской литейной технологии. Для её отливки использовались передовые технологии: внутренний стержень обмазывали глиной, чтобы получить полый канал, а сам ствол отливали вертикально. Это было очень сложное и дорогое предприятие. Где была раньше?Изначально пушка находилась у Лобного места и служила частью укреплений. В 1835 году для неё изготовили декоративный чугунный лафет (который сейчас и стоит на постаменте) и перенесли на современное место. Тогда же отлили и те самые гигантские "ядра" (они просто декоративные, лежат для красоты). Забавное историческое совпадение: В 1980 году по результатам реставрации выяснилось, что знаменитая Царь-пушка… никакая не пушка! По конструкции ствола и канала её правильнее называть дробовиком или бомбардой. Настоящие пушки того времени были длиннее и имели другое соотношение длины к калибру. Но название уже прижилось. Так что, когда вы в следующий раз увидите её на фото или в Кремле, вы будете знать: перед вами – гигантский, почти мифический, но совершенно реальный памятник русской военно-технической мысли, который так ни разу и не "поработал" по прямому назначению.

В бытность Екатерины II в Ржеве случился опустошительный пожар, уничтоживший половину города. Обеспокоенный происшед шим, воевода Ржева секунд-майор Сухожилин направил в Правительствующий Сенат донесение-рапорт такого содержания: «Сего мая 20-го числа, на память мученика Фаралея, волею Божией половина нашего града выгорела дотла и с пожитками. А из остланной половины града даже неудержимо ползут и ползут скопища тараканов в открытое поле. И, видно, быть на сию сохранную половину города гневу Божию. И долго ль, коротко ль, а оной половине города непременно гореть, что и от старых людей примечено. Того ради Правительствующему Сенату представляю, не богоугодно ли будет градожителям пожитки свои заблаговременно выбрать из хором, а всю оставшуюся половину нарочно спалить, дабы не загорелся город и не вовремя пожитки бы все не пожрал огонь, а быть тогда беде великой». Рапорт секунд-майора из Сената направили в канцелярию Ее Величества. Екатерина II, прочтя донесение из Ржева, наложила на бумаге Сухожилина такую резолюцию: «Половина города сгорела — вели строиться. А впредь тебе, воевода, не врать и другой половины города не зажигать. Тараканам и сказкам старых людей не верить, а дожидаться воли Божьей». О резолюции императрицы на рапорте воеводы стало известно жителям Ржева. Неспроста злые языки прозвали Сухожилина Тараканом, на что он сильно обижался, а особенно назойливых насмешников подвергал порке розгами. Из книги Симонов А.П., Зеленин А.Л. Сквозь призму пламени. 

В царствование Анны Иоанновны (1730-1740) пожарное дело заметно пришло в упадок. Это привело к значительному увеличению числа пожаров. В жаркое и засушливое лето 1737 года императрица писала генералу Ушакову: «Андрей Иванович, здесь в Петербурге так дымно, что окошко открыть нельзя, а все оттого, что горят леса и болота». Но в этот жаркий год горели не только леса и болота, полыхали первопрестольная и северная столица России. Только в Москве за один день мая сгорело 12330 различных строений. Огонь бушевал от Арбата до Лефортова, сильные повреждения получили строения и стены Кремля. Обеспокоенная пожарами императрица приказала «найти такого мужика, который умеет унять пожар». Однако, несмотря на все старания, найти оного не удалось. Значительно позже, когда в обеих столицах образовались профессиональные пожарные команды, обязанности «пожарных мужиков» стали выполнять брандмейстеры и брандмайоры, обладающие навыками «унимать» пожарные бедствия. Из книги Симонов А.П., Зеленин А.Л. Сквозь призму пламени. 

С введением в Москве и Петербурге уличного освещения на пожарную охрану был возложен и уход за фонарями. Пожарные солдаты, исполняющие обязанности фонарщиков, вечером зажигали фонари, заправляли их маслом, протирали стекла, а утром гасили. Однажды фонарщик Адмиралтейской части Петербурга с лестницей, маслом и тряпицами отправился в обход на Невский проспект, где ему предстояло зажечь фонари. В это время по Невскому проспекту совершал вечернюю прогулку царь Николай I. Увидев царя, фонарщик стал неотступно следовать за ним. Император, заметив фонарщика, подозвал его к себе. — Почему ты следуешь за мной и не зажигаешь фонари? Ты меня не узнал?! Испуганный фонарщик стал «во фрунт» и пролепетал:— Ваше Величество, разумеется, я признал Вас, и давно хочу спросить, какой срок службы определен фонарщику, чтобы заработать пенсию. Николай I, узнав, что фонарщик проходит службу в Адмиралтейской пожарной части, сказал, что завтра ему все будет разъясено. На следующий день в Адмиралтейскую часть явился дежурный флигель-адъютант и объяснил фонарщику и другим пожарным, что срок службы в пожарных частях определен в 25 лет, после чего назначается пенсия. Одновременно выяснилось, что фонарщик, встретивший на Невском проспекте царя, прослужил сверх установленного законом срока 4 года. Николай I распорядился выдать ему дополнительно 4 годовых оклада жалованья и установить повышенную пенсию до конца жизни. Из книги Симонов А.П., Зеленин А.Л. Сквозь призму пламени. 

Сегодня, чтобы сообщить о пожаре, достаточно набрать три цифры на телефоне. Но так было далеко не всегда. Телефон появился в практике пожарной охраны лишь во второй половине XIX века, а до этого людям приходилось полагаться на совсем другие способы передачи тревоги. Как же в старину узнавали, где вспыхнул огонь и куда нужно спешить на помощь? В старой Москве главным «пультом управления» был набат. Сигналы тревоги разносили колокола кремлевских башен, и по характеру перезвона можно было определить место возгорания. Эта система была настолько важна, что её закрепляли царскими указами. При Алексее Михайловиче в XVII веке существовал настоящий регламент: если горит Кремль – бьют во все три набата, если Китай-город – звучит только Спасский набат, а для Белого или Земляного города предусматривался свой ритм и темп звона. Позднее, в XVIII веке, когда к борьбе с огнём стали активнее привлекать регулярные войска, для подачи тревоги использовали и барабанный бой. После крупных московских пожаров середины XVIII века власти усилили меры пожарного надзора, дежурства и оповещения: огонь в большом городе требовал всё более чёткой организации. С начала XIX века, когда в столицах начали создавать постоянные профессиональные пожарные команды, система оповещения стала заметно более упорядоченной. В городах возводили высокие каланчи – башни, с которых следили за окрестностями и передавали сигналы о пожаре. Днём на них вывешивали сигнальные знаки и флаги, ночью зажигали фонари. Комбинации цветов и их расположение указывали на номер городской части, где случился пожар. А если над городом поднимался красный фонарь или флаг – это был сигнал «Большой пожар», означавший сбор всех пожарных команд города. Позднее систему сигналов на каланчах усовершенствовали: расположение знаков изменили так, чтобы их было лучше видно из разных частей города. Каланчи надолго стали важнейшей частью пожарной службы и оставались символом городского пожарного порядка вплоть до начала XX века. С 1858 года для пожарных целей начал использоваться военно-полицейский телеграф, а позднее и телефон. С их появлением принципы экстренного оповещения изменились навсегда: сообщение о пожаре стало передаваться быстрее, точнее и надёжнее.